9 марта 1944 года Андрей Владимирович Николаев, художник, прибыл в Гатчину. Вечером, сразу после прибытия на вокзал, он с товарищем Леонтьевым стал искать штаб «38ОПРОСФ». Штаб был найден быстро, и им сообщили, что в Гатчине они пробудут не более трех суток. Их направили в бывшие казармы гатчинского артиллерийского полка, единственное здание в городе, которое уцелело от разрушений и пожаров. Однако даже к этому зданию были прикреплены пучки просмоленной пакли для поджога, что свидетельствовало о намерениях врага. К счастью, план не сработал, и здание осталось целым и невредимым.
На следующий день, 10 марта, после завтрака в временной столовой, состоявшей из грязных и неухоженных помещений, Николаев и его товарищи решили прогуляться по городу. «Гатчина!» — записал он в своих воспоминаниях. — «Кто не знает хотя бы по книгам знаменитого дворца императора Павла Первого, с парком и прилегающими строениями? Теперь это лишь выгоревшие начисто руины. Стены черны от сажи, внутренние перекрытия обрушены и выгорели. Деревья в парке торчат корявыми обугленными скелетами. В самом городе нет ни единого дома или другого какого-либо здания, которое, в той или иной мере, не подверглось разрушению».
На окраине Гатчины, среди развалин, они натолкнулись на остатки лагеря для русских военнопленных. Здесь были видны несколько рядов колючей проволоки под током, прочные дощатые бараки и карцер с обшитыми железом дверями. Жителей в городе оказалось крайне мало, и им не было где жить. Они ютились в землянках и, по возможности, старались приводить в порядок сохранившиеся дома. Эти воспоминания художника дают нам представление о том, какую разрушительную силу имела война и как выглядела жизнь в Гатчине в те страшные времена. Гатчинская служба новостей.