В интервью, опубликованном Гатчинской правдой, художник Арсений Семен откровенно поделился своими мыслями о жизни, искусстве и своей роли в обществе. Он рассказал о том, как его воспринимают люди, и о своем отношении к окружению. "Нет, я не отшельник," – заявляет он. Несмотря на то, что живет в Гатчине и не выставляет свои работы, он активно общается с людьми и регулярно посещает Петербург и Москву.
Арсений также отметил, что ему не всегда легко общаться с коллегами и посещать выставки, так как это часто требует лицемерия. "Говорить о своем творчестве нужно как можно меньше," – считает он. В разговоре о своей жизни он вспомнил о "мгновениях" – ярких событиях, которые запомнились навсегда, но не все из них подходят для публикации.
Касаясь темы своей недавней службы в специальной военной операции (СВО), он подчеркнул, что не мог оставаться в стороне, когда "наших бьют". Арсений быстро принял решение идти в военкомат, несмотря на свои 64 года. Однако ему отказали в призыве, сославшись на возраст. "Я не смирился с этим," – вспомнил он. В итоге, его направили в Гатчину, где проходил призыв на добровольцев. Обучение на полигоне оказалось нелегким, но он смеется над этим опытом, рассказывая, как еле добрался до финиша.
Арсений провел много времени, размышляя о своих родителях. "Мама – это любовь," – говорит он, вспоминая, как она всегда защищала его в школе. Отец, подводник, служил на Северном флоте и пережил множество опасных ситуаций, но всегда сохранял оптимизм. "Он был принципиальным человеком," – добавил Арсений, рассказывая о том, как отец не поддавался на взятки.
Художник признается, что любовь к рисованию пришла к нему с раннего детства. Он начал рисовать раньше, чем научился ходить, и родители поддерживали его увлечение, предоставляя полную свободу в творчестве. Арсений вспоминает, как в возрасте 16 лет решил, что хочет заниматься искусством, и поступил в Академию художеств имени Репина в Ленинграде. Первые впечатления от академии оказались шокирующими: "Я был потрясен, раздавлен," – говорит он о своих первых визитах в Эрмитаж, где увидел работы великих мастеров.
Обучение в академии стало для него важным этапом. Арсений учился у известных профессоров, но вскоре понял, что традиционный соцреализм ему неинтересен. Он перевелся в мастерскую, где нашел свой стиль, основанный на метафоричности и цвете. "Живопись – это мерцание," – говорит он, объясняя свои взгляды на искусство. Он считает, что современная академия теряет свои традиции, и лишь в старых школах можно найти настоящее классическое образование.
Когда речь зашла о его жизни в Гатчине, Арсений рассказал, как оказался здесь в 1987 году. Его бывшая жена была распределена в Центр реабилитации, и он, будучи свободным художником, стал знакомиться с местными творческими личностями. "Первое впечатление – дворец и парк," – вспоминает он о Гатчине, отмечая, что парк стал слишком организованным.
Арсений также поделился своим опытом общения с Генриеттой Ягибековой и о том, как они вместе организовали выставки. "С ней было просто," – говорит он, вспоминая, как легко удавалось договариваться.
На вопрос о мечтах художник ответил, что ему часто снится комната, похожая на музей, где висят его картины. "Это нечто идеальное," – говорит он, подчеркивая, что надеется на будущее и продолжает работать над своим искусством.
Несмотря на свои контракты с галереями в Москве и за границей, Арсений надеется на персональную выставку в Гатчине в следующем году. "Всё в моих руках," – заключает он в разговоре о своих планах и будущем в искусстве.