«Кто‑то пьёт, а я рисую», — делится Александр Котов, художник в стиле ар‑брют*, который был обнаружен Гатчинским товариществом художников в Учхозе. Вопрос, который волнует автора этих строк с юности: влияет ли на восприятие произведения искусства история его создания, биография автора и контекст времени? Например, известное стихотворение, восхитившее нас, написано перед самой смертью поэта. «И снизу лёд и сверху — маюсь между, — Пробить ли верх иль пробуравить низ?» — с полным пониманием кидаем головы: «Как же, как же! Человек предчувствовал свою смерть! Метался, мучился!» Эти строки приобретают конкретный, трагический смысл. Но убери мы фамилию «Высоцкий» и год создания — «1980-ый», наше восприятие может быть совершенно иным. «Какой-то школяр страдает от непонимания в семье и школе. Обычное дело!» Пресловутый «Чёрный квадрат» Малевича, в принципе, не существует вне культурного контекста времени. «Я и сам таких квадратов тыщу в день нарисовать смогу!» — скажет обыватель и будет прав. Необходимо перенестись в начало прошлого века, погрузиться в художественную атмосферу тех лет, вчитаться в слова автора: «Когда исчезнет привычка сознания видеть в картинах изображение уголков природы, мадонн и бесстыдных венер, тогда только увидим чисто живописное произведение», — чтобы понять, что перед нами не просто холст, закрашенный чёрной краской, а манифест, художественное высказывание автора. Без понимания контекста, знания личности художника наше восприятие его произведения будет неполным.
Это вступление понадобилось для того, чтобы ввести вас, уважаемый читатель, в другой контекст, иные обстоятельства, уже сегодняшнего дня, и познакомить с человеком, точнее, парой, которая занимается творчеством здесь и сейчас, в посёлке Учхоз, неподалёку от Гатчины. Зовут их Александр и Светлана Котовы. Познакомились мы с ними несколько необычным образом. На странице в Контакте «Гатчинского товарищества художников» стали появляться записи неизвестной нам женщины. Суть её замечаний сводилась к тому, что представленные в товариществе картины хороши, но её брат — настоящий художник, а замечать его никто не хочет. Мол, приезжайте, посмотрите.
У руководства товарищества художников возникли сомнения. Мало ли «непризнанных гениев» ходит вокруг? Но исполнительный директор «ГТХ» и главный редактор «Уездных вестей» Алёна Рыбакова, как человек неравнодушный и непоседливый, уговорила мужа съездить в «Учхоз», посмотреть и привезти работы неизвестного художника на суд общественности. Известны случаи, когда из самых неожиданных народных глубин появлялись настоящие самородки. Почему бы и нет?
Картины, предоставленные Александром, произвели на профессиональных художников и приглашённых искусствоведов неоднозначное впечатление. Оценки варьировались от «детский сад» до «великолепная непосредственность, яркое восприятие жизни». Общий вердикт: «От картин неизвестного художника веет светом и теплом. Без близкого знакомства с Александром Котовым нам никак не обойтись!»
Первая проблема — найти дачный домик Котовых в обширном садоводстве с запутанными улочками и дорожками. Ваш корреспондент вместе со спутницей, психологом и культурологом Натальей Васильевой, справились с задачей благодаря подробным инструкциям Светланы по телефону. Домик художника на фоне соседей выглядит довольно скромно. Но на пороге нас ждёт приветливая хозяйка, в помещении кипит чайник, а кошка, едва приоткрыв веки, лениво наблюдает за гостями.
— Она у нас суровая, не любит гостей, но вы не опасайтесь, я рядом, — говорит Светлана, едва скрывая улыбку.
Мы с Натальей Васильевой шутим, но в воздухе всё же витает некая неловкость. В глаза бросается бедность жилища, и видно, что хозяева надели всё лучшее к нашему визиту. Чистота и порядок лишь подчёркивают общее неустройство их быта.
Александр — субтильный мужчина ниже среднего роста, в тонких пальцах неловко крутит сигарету. Он явно смущён повышенным вниманием к себе.
— Я уже и не помню, когда начал рисовать. Родом из Нижнего Тагила. Вот, набросал по памяти, — говорит он и показывает рисунок.
На листе формата А4 мы видим зелёный холм, его венчает церковь с разноцветными куполами.
— Это место у нас в Нижнем Тагиле называется «Лысая гора». — Получается, храм на Лысой горе? — Да, что-то вроде башни.
Светлана изо всех сил старается помогать с ответами мужчине. Постепенно становится ясно, что они — супруги, а не брат и сестра, как женщина представилась ранее.
— Мы с Сашей не любим рассказывать, что мы — муж и жена. Так нам проще жить. Познакомились 18 лет назад через газету «Моя семья». Редактор этой газеты моя знакомая. Я рассказала ей, что у меня инвалидность, сын тяжело болеет, она и помогла. Саша тоже был, как я, неприкаянный. С тех пор живём вместе. Я стараюсь всё делать, чтобы он мог писать свои картины и лечиться. Очень много денег уходит…
Список недугов, свалившихся на Александра и его супругу, занял бы несколько страниц. Мы не будем утомлять читателя их перечислением. Впечатление, что злой рок избирательно обрушивается на некоторых людей, нанося удар за ударом. Наши герои находятся в крайне непростой ситуации уже долгое время, и как они не сломались, одному Господу известно.
Светлана не жалуется на судьбу и не просит о помощи. Перечисление несчастий похоже на речитатив «эта песня хороша, начинай сначала»… Но при всём этом в доме не чувствуется горести и печали.
Александр пообвыкся в новой для себя ситуации. Он снова и снова достаёт папки со своими рисунками. Яркий контраст между не самым радостным повествованием супругов и светлыми картинами. Храмы, пейзажи, лица.
— Я рисую по памяти. Мы, ведь, сейчас почти никуда не выбираемся. Магазин, аптека, дом, вот и все наши дороги, — объясняет он.
Наталья Васильева замечает, что значительная часть рисунков отсылает к теме христианства. Особое внимание привлекает самодеятельная икона. Те же яркие, сочные цвета. Богоматерь с младенцем залита небесным светом.
— Почему вы, Александр, уделяете такое внимание религиозной тематике? Простите за вопрос, если хотите, можете не отвечать, вы — человек верующий?
— Да, наверное… Трудно точно ответить. У меня отчим трудился в церкви ещё в 80-ые годы. Я к нему ходил, помогал. Потом травмы, операции, если кто и помогал, то вот она, Светлана, да Господь Бог.
Судьба долго вела Александра и Светлану друг к другу. Она родилась в Ленинграде, он — на Урале, почти на границе Европы и Азии. Многочисленные перемещения связаны с болезнями и смертями родных и близких. Политические и социальные изменения в стране также сыграли свою роль. Александр много трудился, пока болезни почти не подкосили его окончательно. Тем не менее, бросается в глаза, что руки у него по-прежнему мозолистые трудовые.
— Он у нас умелец, на все руки мастер, — говорит Светлана. — Что-то починить, по дому помочь, дров наколоть — всё на нём.
Небольшая печь в доме — единственный источник тепла.
— Как вы зимой здесь справляетесь? Дом-то, по сути, дачный, летний?
— Так и справляемся. Дров купим немного, муж поколет, иногда соседи помогают. Дядя Саша в доме напротив всегда готов помочь. Ему Саша, чтобы немного подзаработать, пособил крыльцо починить, сосед нас, тоже в случае чего, выручает.
Наш разговор постепенно переместился из культурологии в сферу благотворительности и медицины. Необходимость операции поджелудочной железы у Александра, неприятности со здоровьем у Светланы. Инвалидность у неё оформлена давно, а супруг так и не решается пройти обследование в клинике.
— Он у меня, знаете, какой упрямый! Может неделю не разговаривать, если я что не так сделаю или скажу. Обидчивый очень.
— Наверное, вы просто побаиваетесь ехать в больницу, Александр, — делает предположение Наталья Васильева. – Но ведь рано или поздно придётся это сделать. С желудком, да и вообще, болячками шутить нельзя…
— Да, боюсь немного, конечно, — рассеяно кивает головой Александр. — Но пока, ведь, живу, рисую.
— А я ему помогаю, — добавляет Светлана. – Он делает общий рисунок, а я закрашиваю. Фломастерами или цветными карандашами.
— Семейный подряд, получается? — шутим мы.
— Понимаете, его рисунки для нас — отдушина, как говорится, луч света. Если он перестанет рисовать, творить, жить ему незачем. А так, это какой-то след, напоминание, что мы, Котовы, ещё есть на Земле, для чего-то тоже пригодились. Я ради Саши и сына, он сейчас на работе, всю душу отдам, и жизнь, если надо будет!
Мы фотографируем рисунки Александра, их много, несколько толстых папок. Рукодельные разноцветные коврики, которые супруги Котовы пытались делать для заработка, но не слишком удачно. Предпринимательской жилки у них нет, но что тут поделаешь? Кошка Злюка-колюка не оправдывает своей репутации: она трётся у наших ног.
— Вы ей понравились, значит — хорошие люди, — констатирует хозяйка. – Хороших людей, вообще, много на свете. Больше, чем плохих. И мы не жалуемся. Если будете писать о нас в газете, так и скажите: «Мы — не жалуемся!» Мне бы хотелось, чтобы о Саше узнало побольше людей. Он талантливый человек, только очень стеснительный и тихий…
На обратном пути мы с Натальей Васильевой обсуждаем, что в арт-среде существует четкая граница между аутентичным наивным искусством, известным как арт-брют, и копированием. Александр во многом ориентируется на простое перерисовывание пейзажей, фотографий, картинок из журналов. С другой стороны, вынужденное затворничество семьи Котовых не оставляет ему другого выбора. Только собственная память и подражание уже сделанному, на что ему ещё опираться?
Для этой пары совместное рисование — не способ заработка или признания, а важный терапевтический инструмент. Создавая контур, муж задаёт структуру и безопасные границы реальности, а жена, раскрашивая, наполняет этот мир своими эмоциями и цветом. Это их способ общения с окружающим миром. По сути, Светлана и Александр спасают друг друга. Два хрупких, не слишком здоровых человека нашли друг друга и создали свой закрытый, безопасный микромир, где избавляются от болезней и реальности с помощью рисования и цветных карандашей.
Возникает вопрос, который, наверняка, возник и у вас, уважаемый читатель. Почему супруги Котовы не приложат усилия, чтобы «выйти в свет», попробовать вырваться из круга болезней, безденежья и неудач? Но, к сожалению, житейская правда почти всегда безжалостна. Человек до поры может сопротивляться обстоятельствам, но силы его не безграничны. Супругам уже за пятьдесят, и неоднократные попытки что-то изменить в судьбе предпринимались ими не раз. Напрашивается сравнение с раненой птицей, попавшей в силки. Вырвется ли, не вырвется — нам этого не дано знать, но силы постепенно угасают. Возможно, именно для того, чтобы сделать решительный шаг и что-то поменять в жизни, Светлана обратилась к нам? Это был крик о помощи.
«Гатчинское товарищество художников» договорилось с одной из музейных площадок Петербурга о выставке осенью работ Александра Котова. Там вы, уважаемые читатели, сможете сделать свои выводы о том, насколько его творчество соответствует идеалам «высокого искусства». Но, в любом случае, сам Александр Котов и его супруга заслуживают уважения хотя бы тем, что они не спились, не свалились в пропасть несчастий и нужды. Как могут, продолжают сражаться с напастями судьбы и созидать, а что может быть важнее для человека, чем творчество?
*Ар-брют (фр.art brut — грубое искусство, здесь — необработанное, неогранённое искусство) — направление в изобразительном искусстве середины XX века. Понятие ар-брюта было введено французским художником Жаном Дюбюффе в 1945 году.
Оригинальный источник: Gatchinka.Ru